Что за человек, мол, и какого черта топчешь землю великого московского царя. Фон Дорн учтиво приподнял шляпу, достал из сумки подорожную грамоту, выразительно покачал печатями. Потом развернул и сделал вид, что читает из середины -- на самом деле повторил заученное наизусть: "I tomu muschkaterskomu kapitanu Korneju Fondornowu jechati wo Pskow, da w Welikij Nowgorod, da wo Twer, a izo Tweri na Moskwu ne meschkaja nigde". Офицер снова зацыкал и зашикал, потянулся за грамотой (дохнуло дрянным шнапсом), но Корнелиус, слава богу, не вчера на свет появился. Еще разок показал подвешенную печать, да и прибрал подорожную от греха. Pskow -- Nowgorod -- Twer -- Moskwu, -- повторил он и строго погрозил. Meschkaja nigde (что означало "по срочному государственному делу"). Под кустом, оказывается, сидел еще один московит -- без оружия, с медной чернильницей на шее и гусиным пером за ухом.